Интерес к теме советских репрессий в России всегда зависел от политического контекста

Алексей (имя изменено по просьбе героя) водит экскурсии по …

Интерес к теме советских репрессий в России всегда зависел от политического контекста

В 

Алексей (имя изменено по просьбе героя) водит экскурсии по Колыме — как для россиян, так и для иностранцев.

От лагерей там почти ничего не осталось: бараки развалились, кладбища заросли. Но сторожевые вышки стоят до сих пор — будто новые.

— ГУЛАГ никуда не ушел, в этих местах его можно прочувствовать прямо на собственной шкуре, иногда даже жутковато становится.

По словам Алексея, для россиян Колыма чаще связана с рыбалкой, охотой или золотодобычей. Иностранцев же интересует именно история. Они приезжают, чтобы узнать больше о советском терроре.

— Есть, конечно, и среди наших соотечественников желающие узнать побольше об истории, но среди иностранцев я больше встречаю таких людей. Их влечет Колыма именно как синоним ГУЛАГа, — сказал Алексей.

Часто на Колыму приезжают иностранные группы снимать документальные фильмы. Однажды Алексей встретил голландцев:

 — Они узнали, что на Колыме сидел их соотечественник. Решили снять про него фильм. Это показатель, как они относятся к человеческой жизни.

У россиян, считает Алексей, интерес к ГУЛАГу на Колыме падает. Он связывает это с тем, что на государственном уровне тему репрессий власти не поднимают. А в самом регионе еще до войны в Украине представители местной власти не всегда видели важность говорить о репрессиях.

Например, в 2018 году губернатор Магаданской области Сергей Носов сказал, что в России никого не уничтожали за инакомыслие, а академик Королев на Колыме работал по специальности. Позже Носов извинился за свои слова, объяснив, что его не так поняли.

— Это насколько нужно не понимать, что происходило в те времена, чтобы такое сказать? Тогда, получается, и ШаламовВ тоже сидел и работал по специальности, он же писал стихи на Колыме, — объяснил Алексей.

Азбука: [почти] вся запрещенка России

В«Вопросы о репрессиях задаются, когда людям плохоВ»

В 

Исследователь советских репрессий Вячеслав (имя изменено по просьбе героя) из Ленинградской области считает, что в России было два всплеска интереса к теме. Первый — в конце 1980-х, когда появилась свобода слова и открылись архивы. Люди смогли узнать, что случилось с их родственниками. Но уже в начале 2000-х интерес сошел на нет.

— Этот гигантскийВ взрыв интереса в 1990-х привел общество к усталости от темы. Люди хотели заниматься бытовыми вещами —  устраивать свою жизнь, делать карьеры и смотреть В«Фабрику звездВ». И это нормально.

Второй подъем произошел в 2015 году, в основном среди молодых людей до 30 лет. Вячеслав связывает это с разочарованием после протестов 2011–2012 годов и с ростом влияния государства.

— Это была попытка понять, что делать сейчас, — объяснил Вячеслав. — Найти ответы, как жить сейчас, в истории. Причем интерес был очень существенный, и мы его физически на себе чувствовали. Людям важно узнать, почему их деда расстреляли, когда появляется вопрос — а меня могут посадить ни за что? Вопросы о репрессиях задаются, когда людям плохо, а не хорошо.

У молодых людей, рассказал Вячеслав, было не только желание услышать и узнать об истории советского террора, но и найти тех, кому тоже интересно изучать прошлое.

— У людей было страстное желание поделиться какими-то своими знаниями, какими-то своими внутренними открытиями и связанными с этими вопросами — почему это было возможным. И, зачастую, после этого сразу появлялся вопрос — а почему репрессии возможны сейчас. То есть это связанные абсолютно вещи, потому что те молодые люди, которые стали интересоваться темой репрессий, они так или иначе были связаны с активизмом.В 

Вячеслав отмечает, что для поколения, которое жило только при нынешней власти, изучение репрессий стало частью самоидентификации.

Во время пандемии тема репрессий пошла на спад, а уже с началом войны в Украине и вовсе стала восприниматься опасно.В 

Глава екатеринбургского В«МемориалаВ» Алексей МосинВ до начала войны в Украине тоже видел, что у россиян интерес к теме советских репрессий не просто был, а с каждым годом возрастал. Но после вторжения российской армии в Украину люди стали бояться говорить о советском терроре, а с сотрудниками В«МемориалаВ» — делать общие проекты, потому что у организации есть статус иноагента.В 

До войны центр проводил в Екатеринбурге много мероприятий, в том числе для школьников. В 2020 годуВ Мосин был научным руководителей проектаВ В«Моя история родаВ» — в 15 школах дети учились исследовать историю своей семьи.

Проект закрылся в 2022 году после доноса в ФСБ. Тогда же Минкульт разослал школам письма с запретомВ сотрудничать с Мосиным и В«МемориаломВ». В том же году организацию выгнали из здания, где она работала 17 лет, — казаки возмутились, что в госучреждении размещается В«иноагентВ».В 

Тогда встал вопрос — что делать с архивами, где их хранить. Место нашли — в помещении, которое принадлежит Ельцин-центру. Мосин рассказал, что ониВ временноВ хранят там архивы. В 2023 году неизвестные людиВ пытались поджечьВ это здание. Мосин уверен, что кто-то хотел уничтожить мемориальские архивы.В 

Кто и как сохраняет память о советских репрессиях в России

В 

Некоторые жители Екатеринбурга, рассказал Мосин, удивляются, когда слышат о том, что В«МемориалВ» в городе все еще есть.

— Очень многие нас благодарят. Люди подходят, жмут руку и спрашивают — разве вас не ликвидировали? Я даю им путеводитель по городу, в котором мы собрали все таблички В«Последнего адресаВ» и говорю — нет, мы работаем.

В то время как по всей стране акцию В«Последний адресВ» постепенно сворачивают, в Екатеринбурге ееВ пока удается сохранить.

Кроме этого, Мосин и его коллеги продолжают ездить в экспедиции. Их цель — В«собрать и сохранить памятьВ». Они заранее выбирают регион, где жили репрессированные люди, заходят в местные музеи, разговаривают с жителями. По итогам таких поездок делают фильмы и выкладывают их на YouTube.В 

Люди реагируют по-разному — некоторые хорошо откликаются и благодарят за то, что В«приехали в такую даль, чтобы рассказать их историиВ». Есть и те, кто возмущается.

— У некоторых уже мозги настолько промытые пропагандой официальной, что они воспринимают изучение советских репрессий негативно, — объяснил Мосин.В 

В Красноярске память о репрессированных поддерживают другими способами. Председатель местного общества В«МемориалВ» Алексей Бабий говорит, что жителям интересны пешие экскурсии и поездки по местам ссыльных. Но такие маршруты часто находятся далеко, и позволить их себе может не каждый. Пешие экскурсии тоже непросто организовать: город вытянут вдоль реки, а пробки мешают пройти полноценный маршрут.В 

Полжизни в В«МемориалеВ». История Алексея Бабия — онВ собрал десятки тысяч имен репрессированных

Бабий уверен, что будущее — за аудиогидами. С коллегами он уже сделал такой гид для Енисейска, одного из старейших городов Красноярского края. На карте отмечены дома, где жили ссыльные, а к каждой точке добавлено аудио с их историями: кто там жил, как оказался в ссылке и что с ним было дальше. Подобный проект активисты хотят реализовать и в Красноярске.

Но даже без таких технологий у человека есть возможность прикоснуться к теме. Историк Вячеслав считает, что самый простой способ начать изучать ее — это 30 октября, день памяти жертв политических репрессий. Можно найти памятник скорби в своем регионе, прийти к нему, посмотреть, кто ухаживает за ним, и послушать, что говорят эти люди.

— Это, на мой взгляд, роскошно-эмоциональный вход в тему, после которого у человека может возникнуть вопросы, которые он начинает гуглить. А начав гуглить, он найдет кучу информации о репрессиях.

Подробнее читайте на 7x7-journal.ru ...